Украина провозгласила независимость 26 лет назад. В распоряжении нового государства оказались объекты промышленности, размещенные на территории бывшей УССР, инфраструктура, военные части Советской Армии и военная техника, научно-исследовательские институты и прочие отрасли народного хозяйства.

С того времени Украина утратила практически все сегменты промышленности. Сначала потери, несовместимые с “жизнью”, постигли высокотехнологичный сегмент производства – авиа- и ракетостроение, судостроение и приборостроение.

Теперь на очереди металлургия, добывающая отрасль и энергетика. Из промышленно развитого государства Украина понизилась до страны с экономикой, ориентированной на сырьевой экспорт.

Горькие плоды деиндустриализации

Вся промышленность современной Украины является “тяжелым наследием” запрещенного ныне СССР и коммунистической идеологии “империи зла”.

Шахты и переработка полезных ископаемых, атомные станции и промышленные предприятия, инфраструктура в виде дорог, аэропортов и морпортов, заводы и фабрики, а также база обучения специалистов – рабочих, механиков, инженеров – все это досталось Украине даром после развала Советского Союза.

Как же распорядилось руководство страны этой золотой жилой? Понятный даже троечникам бизнес в виде добывающей и перерабатывающей промышленности перешел под надежный контроль олигархов, выросших из вчерашних инженеров и руководителей крупных заводов и комсомольских вожаков.

А вот высокие технологии оказались мало интересными, да и новые «партнеры» из числа бывших вероятных противников настоятельно советовали разоружаться.

Чтобы научиться строить самолеты и ракеты, осваивать космос и развивать высокие технологии, Украине в составе СССР понадобилось семьдесят лет с перерывом на Великую Отечественную войну и послевоенное восстановление.

Наука и технологии – это кадры и производство, которые требует серьезных ресурсов. Но эти капиталовложения служат развитию экономики: каждая гривна, потраченная на промышленность, обычно приносит порядка 20 гривен поступлений, тогда как в сельском хозяйстве на каждой гривне можно заработать до 15 гривен.

После развала СССР украинская промышленность не избежала «оптимизации» в виде сокращений откровенно не нужных новому государству сегментов.

Были закрыты и вывезены на металлолом машиностроительные предприятия, которые обеспечивали союзные потребности в приборах или станках.

Отрасли, которые могли даже Украине приносить прибыль от экспорта самолетов, ракет, судов и прочей машиностроительной продукции, пережили кризис с большим или меньшим успехом.

В 2003 году даже наметились первые признаки преодоления последствий развала СССР для высокотехнологичного производства: украинские ракетчики готовились участвовать в программе создания российского космического корабля многоразового использования, и на уровне президентов России, Украины и Казахстана было достигнуто соглашение о создании корпорации, которая бы объединила ракетостроение трех стран.

Однако, результаты выборов 2004 года в Украине перечеркнули эти планы. Президент Ющенко хотел в НАТО и не желал углубления связей с Россией, поэтому все проекты, которые могли потенциально осуществляться совместно, были практически заморожены.

Позже Россия не захотела финансировать строительство и закупку на «Антонове» военно-транспортного самолета Ан-70, там заговорили об импортозамещении критических технологий, например, в двигателестроении, обострилась конкуренция на внешних рынках.

Правда, российские инвестиции в Украину не прекратились, но средства бюджета РФ на совместные с Украиной программой перестали выделяться.

Примечательно, что самолет Ан-70 так и остался в одном экземпляре. Этот экземпляр принят на вооружение украинской армии, однако не участвует в переброске войск или других задачах украинской армии. Он остался памятником тому будущему, которое оказалось не нужным по различным причинам ни политическим элитам, ни части жителей страны.

В июле 2017 года Кабинет министров Украины принял решение ликвидировать концерн “Антонов”, на который была возложена в том числе и выработка политики развития национального авиастроения.

Назад, к сохе

Победа Майдана принесла не только политические изменения, но и смену парадигмы развития экономики Украины.

В рамках модных лозунгов о скором возвращении в «лоно европейской цивилизации» исполнительная и законодательная власть с легкостью разорвала кооперационные связи украинской промышленности с российскими заводами.

На уровне СНБО Украины было принято решение о прекращении военно-технического и научного сотрудничества с РФ в 2014 году. Фактически, этот запрет предопределил будущее авиакосмической отрасли, а также всего общего машиностроения, ориентированного на российских заказчиков.

Президент Порошенко, комментируя тогда решение о прекращении сотрудничества, обещал озадаченным представителям промышленности и компенсацию потерянных рынков в виде расширения гособорозаказа, и новые контракты на западном направлении, и поток инвестиций тех же западных инвесторов.

По сложившейся традиции ни одно из этих обещаний не было выполнено. Украинская промышленность, ориентированная на российский рынок, просто прекратила свою работу.

Еще в 2014 году остановился ГП «Южмаш», серийный производитель ракетно-космической техники. КБ «Южное» оказалось в лучшем положении в связи с ориентацией на создание техники, а завод, связанный серийными заказами с российским рынком перешел на трехдневную рабочую неделю, длительные отпуска рабочих без содержания, накопление долгов за коммуналку и прочим «радостям» предприятия, оставшегося без традиционных заказов.

В 2014 – 2015 годах так же тихо отошло судостроение. Актив президента Украины, завод «Ленинская кузня», не стал центром судостроительной мысли обновленной страны, и о его деятельности известно только в связи с победами на ряде тендеров Минобороны Украины.

Дольше других продержалось украинское авиастроение, однако и оно сдалось под напором объективной реальности.

Оказалось, что можно прекратить научно-техническое сотрудничество волевым решением СНБО, но без замещения российских комплектующих Украина не в состоянии производить самолеты.

Самоуничтожение под видом блокады

Статистика фиксирует спад промышленного производства, начиная с 2012 года, когда годовой показатель сократился сразу на 9%. Стоит отметить, что в долларовом выражении тогдашние объемы были выше нынешних, поэтому потеря десятой части производства была чувствительным ударом.

В 2013 году промпроизводство сократилось еще на 1%, чтобы уже в 2014 году обвалиться сразу на 17,2%, и добавить к ним еще 1,6% обвала в 2015 году. Фактически, за четыре года Украина потеряла 25% промышленности.

Робкий рост 2016 года в пределах статистической погрешности, 3,1%, никак не компенсировал потери предыдущих периодов.

Данные 2017 года тоже не дают оснований для оптимизма: годовой показатель пока говорит о 15% падения объемов производства по отношению даже к 2016 году. Если ситуация не изменится, Украина только за год может потерять еще “кусок” промышленного сегмента экономики.

Теперь уже – по внутренним причинам. Казалось бы, потеря части производства должна была настроить украинскую власть на сохранение оставшейся как залог будущего восстановления национальной экономики. Однако, события развивались по иному сценарию.

В феврале 2017 года СНБО объявил торговую блокаду неподконтрольным территориям Донецкой и Луганской области. В угоду неоднозначному лозунгу прекратить «торговлю на крови», выдвинутую инициаторами блокады, – народными депутатами Семеном Семенченко и Владимиром Парасюком – Совбез решил возглавить этот процесс и самостоятельно прекратил экономическое сотрудничество Украины и промышленных объектов, расположенных на неподконтрольных территориях Донецкой и Луганской областей.

Украина отказалась от поставок угля из Донбасса в угоду более дорогого сырья из ЮАР, Грузии, Австралии и американской Пенсильвании. Однако, именно стоимость донецкого угля лежала в расчете себестоимости производства металлургических комбинатов, которые после блокады оказались на грани остановки.

Стоимость угля была также важна в расчетах себестоимости тепловой генерации, в том числе и государственного «Центрэнерго». Даже тариф «Роттердам +» не спасет отрасль от новых убытков, связанных с более высокой стоимостью импортного угля, который украинским ТЭС будет предложен вместо украинского.

Исправить ситуацию тотальной убыточности в производстве электроэнергии может только очередное повышение тарифов для потребителей.

Кстати, до получения угля из Пенсильвании часть теплоэлектростанций останется вне работы объединенной энергетической системы Украины, а это значит очередное снижение и статистических показателей, и доходности украинской экономики.

По данным Госстата, в июле 2017 года поставки электроэнергии, пара и газа в июле 2017 года сократились на 10,2% по сравнению с июлем 2016 года, объемы промышленности сократились на 2,2%, а в добывающей упали на 8,9%.

Металлургия сократила производство на 4,9% по сравнению с июлем 2016 года, а в перерабатывающей промышленности объемы увеличились на 2,2%, однако по сравнению с июнем 2017 года и здесь отмечен спад на 1,3%.

Если учесть, что металлургия и зерно – это основа современного украинского экспорта, то потеря поставок продукции выплавки металлов приведет к дальнейшему понижению статуса Украины в мировой торговле.

Будущий сырьевой придаток мира

Высокие технологии в Украине стали жертвой геополитики: ни США, ни России не нужны конкуренты. И если соседи могли мириться с украинской промышленностью исключительно из прагматизма, поскольку вместо миллионных вложений на создание дублирующих производств необходимые комплектующие можно было купить в Украине по приемлемой цене, то западные партнеры видели в украинской промышленности конкурента, который, к тому же, при случае демпингует отнюдь не в пользу демократического мира.

Еще лучше, когда вместо собственного производства Украина все будет покупать на западе, не только ширпотреб, но и наукоемкую продукцию. Собственно, все к этому идет.

Спустя 26 лет независимого существования Украина превратилась из страны, экспортирующей продукцию с высокой долей переработки, в сырьевое государство.

Структура экспорта Украины демонстрирует сырьевой характер. За первое полугодие 2017 года на «недрагоценные металлы» приходится 23% всего экспорта, при этом экспорт черных металлов составляет 19,8%, а товаров из них – только 1,9%.

На машины и средства транспорта совокупно приходится только 10% украинского экспорта, тогда как импорт по тем же позициям составляет 19,5% и  8,8% соответственно.

Минеральное сырье в структуре экспорта составило 9,6%, а продукция химической промышленности – только 3,7%.

Еще 20% экспорта приходится на продукты растительного происхождения, из которых 16,1% – это зерновые культуры, а 3,5% – это семена масличных культур.

Больше 12,1% поставок за рубеж – это растительные масла и животные жиры. А на переработанные пищевые продукты приходится всего 6,9%, хотя Украина в избытке поставляет на мировые рынки «исходники» в виде сырья для пищепрома.

Сырьевая ориентация Украины вместо индустриальной – это путь в никуда. Например, многие африканские страны обладают богатейшими запасами различных руд или драгоценных камней, но не имеют промышленности для их переработки и входят в список беднейших стран мира.

От углубления степени переработки сырья растет не только стоимость конечной продукции, но и занятость населения, и тот самый объем промышленного производства, и отчисления в госбюджет. Такой путь избирают все страны, где успешно развивается экономика. Украина, к сожалению, в этот перечень уже не входит.

Наоборот, украинские власти не демонстрируют глубокой заинтересованности в развитии внутреннего производства.

Под видом отражения «агрессии» и «торговой блокады» за последние три года темпы деиндустриализации ускорились даже не в разы, а в десятки раз. И восстановить утраченное, скорее всего, уже не удастся.

Читайте также: